pro_devochek

Одна девочка была очень расчетлива. Как только надо было принять какое-нибудь решение она брала бумажку, ручку и чертила вверху плюс и минус. А потом под ними писала два столбца. Такой у нее был метод. Например: прогулка утром в субботу:
плюсы:
не надо готовить завтрак
ешь в кафе - приятно!
не надо наряжаться
мало народу - хорошо!
заряд бодрости на весь день
масса интересных впечатлений

минусы:
выходишь из дома голодная
не успеваешь нарядиться толком
тратишься потом на кафе
мало народу - плохо
придешь потом домой и уснешь
столько впечатлений и среди них неприятные

когда столбцы были равны по количеству пунктов девочка очень огорчалась...и думала с неприязнью о своем любимом методе расчета. Брала бумагу, линовала ее и писала о методе:

плюсы:
Точно знаешь, как поступить
минусы:
Бумажку тратишь, чернила в ручке расходуешь, а все равно не фига не знаешь как поступить!

Одна девочка очень хотела, чтоб ее все любили. От бомжей до олигархов. Ну, не физически - она не была нимфоманкой. Но и не совсем платонически. Она хотела от них всяческих знаков внимания...Чтобы в кино приглашали и на прогулки. Она правда, очень слабо себе представляла поездку с олигархом на платформу МАРК и поход с бомжом в Большой театр, да и, вообще, не знала толком ни одного бомжа, ни одного олигарха. Все больше общалась собычными мальчиками.

Жила-была девочка, которой нравилось делать все наоборот. В детском саду она сначала пила какао, потом ела котлеты с пюре и запивала это супом. Во втором классе она пришла в черном фартуке на первое сентября. Вся школа смотрела только на нее. Ее вызывали к директрисе, родителям звонили по телефону. Она поняла важную вещь – делать наоборот надо только тогда, когда все видят. В четвертом классе она отстригла косу под корень. Маме пришлось отвести ее в парикмахерскую и сделать прическу под мальчика. В пятом классе она накрасила губы в свекольный цвет. Носила ручки и карандаши в старом деревянном пенале. А тогда, когда все девочки стали краситься, она, наоборот, выбросила всю свою косметику. Она не вступила в комсомол, а когда комсомол отменили – надела комсомольский значок. За ней ухаживал самый умный мальчик в классе, а она на переменах ходила курить с хулиганами. К последнему классу школы она сидела за партой одна, а мама боялась заходить в ее комнату. В институт она поступила поближе к дому. Но так как это был университет, родители еще года два не знали, на какой именно факультет. Домой она приходила ровно в десять вечера, так как все однокурсники уже не ночевали дома и скандалили с родителями по этому поводу. Зато она вставала в шесть утра и ехала к кому-то. Этот кто-то оказался разведенным художником лет сорока. Она открывала дверь своим ключом, быстро раздевалась и ложилась досматривать сон. Потом готовила завтрак, наводила порядок и бежала на занятия. Так продолжалось долго. А потом она осознала, что сорокалетний любовник – это так банально для двадцатилетней девушки. Тогда она соблазнила друга своего двоюродного брата. Ему было пятнадцать. Это было нетривиально, но неинтересно. Тогда она пришла к выводу, что все самое необычное она уже сделала. Вокруг нее уже была прочная и высокая стена. Ей все время хотелось плакать. Никто уже не удивлялся не шубе в жару, ни купальной шапочке в мороз. И тогда она поняла, что самое шокирующее, что она сможет сделать – начать жить как все. Это оказалось непросто. Она вышла замуж за ровесника, родила ребенка, окончила бухгалтерские курсы. Все, кто ее знал, не могли придти в себя от потрясения. И оставленный художник, и одноклассники, и двоюродный брат со своим лучшим другом. Единственное что осталось ей на память – кличка, данная ей еще в школе. Ятак – Катя наоборот.

Жила была ласковая девочка. Даже волосы у нее были шелковистые и щечки – бархатные. Ну, а попка – точно лайковая. Не как у собаки породы «лайка», а как мягчайшая замша. Все взрослые ласково трепали ее по щечке и щипали за попку, гладили ее шелковые кудри. Она только ласково улыбалась. Ни одному мальчику не приходило в голову ее ударить портфелем по голове, или, например, задрать юбку. Даже хулиганы не дергали ее за косички. Она не визжала, бегая по коридорам школы, а шла кормить кошку сторожихи, или крошить хлеб голубям. Ведь она была очень ласковая. Животных ей заводить не разрешали, поэтому она мечтала побыстрей вырасти, стать ударницей труда, получить квартиру от государства и завести двух котят и щеночка. Но когда она выросла, ударниц труда отменили и государство перестало выдавать квартиры. Тогда ласковая девочка особенно ласково посмотрела вокруг. Под прожекторы ее глаз попал один богатый господин. Он оценил ее ласковость и позвал в содержанки, поскольку у него была уж очень неласковая жена. Девочка подумала и согласилась. Ей купили квартиру в Париже, и она тут же завела котенка породы сфинкс. Даже неласковая жена богатого господина оценила девочкину ласковость и звала ее иногда посидеть с детьми, а иногда и по бутикам прошвырнуться.
Вы ждете, наверное, что ласковая девочка вдруг накрошила мелко-мелко электролампочку в чай своей сопернице?
Или ласково перерезала горло денежному господину?
Или нежно затянула шелковую удавку на шее его дочек?
Вовсе нет!
Она ходила на площадь кормить голубей,
и разговаривала с ними ласково-ласково…

Жила-была девочка, которая очень боялась постареть. Природа наградила ее незаурядной внешностью. Поэтому на девочку обращали вострженное внимание с самой песочницы. Все родители ахали: какая девочка! А потом перешептывались: Какова она будет, когда повзрослеет? В первом классе ее посадили на первую парту – любоваться. Шли годы. В институт ее взяли, завороженно глядя в ее удивительные огромные глаза. А девочка начала задумываться о возможном увядании своей красоты и пересыхании источника благоденствия. Хотя на лице у нее не было не морщинки, волосы были густы, а фигура стройна, как в 14 лет. Она и хотела выглядеть на 14. Для этого она носила бантики и смешные кофточки с короткими юбочками. Молодые люди пытались ее образумить, покупали ей туфли на каблуках и кружевное белье, но девочка лишь хмурилась. Ведь во всем этом ходили лишь тетки! Бабы! Бабищи. Но не теткой, не бабой, ни дамой она быть не желала. Она желала быть девочкой. Лолитой, о которой, она, впрочем, и слыхом не слыхивала. Прошло еще несколько лет. Девочка вышла замуж за любителя нимфеток. Потом он постарел и скончался. Потом девочкина дочка родила мальчика. А девочка все прыгала вокруг дома на одной ножке и прохожие восклицали: «Какая красивая девочка!»

Она родилась в год Олимпиады. Может быть, поэтому она обладала поистине олимпийским спокойствием. Она почти не плакала, крепко спала по ночам и только иногда спокойно агукала. Потом она спокойно гуляла во дворе с бабушкой, спокойно оставалась на пятидневку в детском саду и невозмутимо выстаивала по два часа в углу. Ее всегда наказывали за необъяснимое спокойствие. Казалось, в нем таится подвох и опасность. Ее никогда никуда не выбирали и не назначали. Ее непоколебимость вызывала страх и недоверие. Когда она окончила школу, случился дефолт. Рубль рухнул, а вместе с рублем и ее отец-бизнесмен и его такой неспокойный бизнес. Девочка лишь заперлась в своей комнате, а потом спокойно пошла работать. Она спокойно стала зарабатывать большие деньги. Потом спокойно вышла замуж и родила – спокойно и без крика. В семье у нее все очень спокойно. Единственное, что выводит ее из себя – нерушимое спокойствие ее собственной дочери.

Жила была одна гламурная девочка. В детстве она любила широкие капроновые банты, вывязанные розочкой, ластики с фруктовым запахом и кукол барби. Потом она любила джинсы-варенки и группу Депеш Мод. А потом она всей душой полюбила сериал "Секс в Большом городе". И страшно хотела походить на Кэрри Брэдшоу. И Сару Дж. Паркер. Для этого она много курила тонкие сигареты с ментолом, встречалась с разными мужчинами и покупала дурацкие аксессуары в одноименном магазине Accessoires. А одежду - в магазине Address. И хоть стоило это ей страшно недешево, строго говоря, выходило за рамки ее бюджета, выглядела она как принарядившийся бомж. Ее бывший муж, встречая ее на улице очень переживал. Ему казалось, что она так и не оправилась от неудавшейся семейной жизни. А она радовалась, что рассталась со столь анти-гламурным персонажем. Он ведь так и не полюбил сидеть в кафе и ходить на вернисажи. И морщился при входе в одежные магазины.
Правда гламурные персонажи, которые обожали шмотки и сидеть в кафе всегда поглядывали на часы, а шмотки покупали постылым женам и обожаемым детям. Многим их детям было к тридцати, но какое это имело значение, когда постылым женам было тоже тридцать?

Так и жила гламурная девочка, стараясь спать подольше в выходные дни, когда ее гламурные любовники наносили визиты не менее гламурным тещам и сдавали гламурные тачки в гламурный тачко-сервис. Она просыпалась часа в два и до трех старалась дремать. В четыре она пила кофе и читала журнал Большой Город. Потом она шла в супермаркет. Потом готовила обед и звала в гости негламурного бывшего мужа. Они ели негламурный суп, котлеты, потом она устраивала истерику, завершаемую необременительным сексом. Потом они шли прогуляться. Затем бывший муж провожал ее домой и шел обратно к маме. А Гламурная девушка пила глинтвейн, наливая его из белой эмалированной кастрюльки. Потом она засыпала прямо в одежде. А потом часов до утра смотрела телевизор, затем, чтобы все воскресенье проспать тяжелым и негламурным сном.

Жила-была счастливая девочка! Она прямо светилась от счастья! Поэтому все окружающие носили темные очки, чтоб не ослепнуть от ее свечения!!! У нее была осиная талия и гигантская голова!!!! Потому что она еще и умной была тоже!!!! Хотя - многие знания - многие печали, но она плевала на печали, она ведь была очень, очень счастлива!!!! Даже когда сосед залил ее евро-ремонт, кот сдох от мочекаменной болезни, а от постоянной пищевой аллергии ее рвало!!!! Она! Все равно! Была счастлива! Безмерно! Бесконечно! Обалденно! И больше всего ее забавляло, что все вокруг, (кто еще не ослеп от ее сияния) - дохнут от зависти! В страшных корчах!
И даже их корчи не мешают ее счастью! Наоборот!!! Делают ее еще счастливее!!!!!

Одну девочку все время трясло.
Иногда от злости, иногда от раздражения. Иногда ее так трясло, что казалась, будто у нее тропическая лихорадка. Или озноб. Иногда ее трясло как солистку рок-группы. Но это редко. Некоторые думали, что она чего-то боится и поэтому дрожит. Ее любовники думали, что она очень страстная и бьется от оргазма. А ее трясло от их грязных носков. Из всех видов транспорта она предпочитала электрички. Так как поезда трясутся сами по себе, то не так заметно, что ее трясет сепаратно… Ее так трясло от невкусной еды, что зубы стучали о вилку, а хрупкие бокалы хрустели… Поэтому она заказывала чай в керамических кружках и картофельное пюре. Ее трясло в машине так сильно, что постовые думали, будто кто-то там внутри занимается любовью. И они заглядывали внутрь и девочку трясло еще сильнее. Поэтому она мечтала о бронированном джипе. Его труднее растрясти. И менты реже заглядывают внутрь бронированных джипов.
Так как ее трясло, что деньги сыпались у нее из карманов, поэтому ее еще и трясло от вечного безденежья. Еще ее трясло от работы и она не всегда попадала по клавишам. Поэтому вместо статей у нее получалось вот что: «Ыыдфвпрф вадлпрбс м щыаэвплоывадит жыа влроыпи .ларогв и тлваиро ж.ап» И тогда трястись начинал главный редактор. Он брал девочку за плечи, чтоб унять ее тряску. Тогда она вздыхала и начинала писать: «Давно известно, что»

Одна девочка все время смеялась. Можно было подумать, что она хочет кого-то напугать или что она рекламирует своего дантиста. Но она была миролюбива, и дантиста у нее не было. Ей просто было очень весело. Все ее забавляло – разрешение распивать пиво на улице и запрещение распевать песни на похоронах. Само пиво и сами похороны тоже вызывали ее заливистый смех. Смешно ей было, потому что пиво с пузырьками и от него хочется в туалет по-маленькому, а похороны очень грустные и от этого хочется в туалет по-большому. Не смешили ее только пародисты. А все остальное, ой, ай, уй как было смешно. С соседями были плохие отношения. Им мешал ее смех по вечерам. И по утрам тоже их бесило ее ржанье. А она лишь смеялась в ответ на их необоснованные претензии. Когда ее звали замуж, ее разбирал такой хохот, что претенденты на ее руку и сердце бежали врассыпную. А когда ее уволили, то у начальника отдела кадров был нервный срыв. Потому что, она демонически рассмеялась ему в лицо, когда он отдавал ей трудовую книжку…
Играючи и посмеиваясь она сменила семь мест работы и трех мужей. Теперь она работает директором одного крупного предприятия. Подчиненные ее боятся. Когда ее третий муж начинает ей что-то рассказывать, то говорит: «Дорогая, ты только не смейся, но…»

Вуайеристка
Жила-была девочка шпионка. Она любила подсматривать, подслушивать и вынюхивать. У нее были зоркие глаза, чуткие уши и прекрасное обоняние. Уже в три года она поняла, откуда берутся дети. Подсмотрела в родительской спальне и подслушала разговор девочек из старшей группы детского сада. Оказывается, родители должны покричать друг на друга, а потом у них родятся дети. Если громче орет папа – то мальчик, а если мама – девочки. И еще она поняла, что дети появляются из шва на животе – она сама видела такой у мамы. Потом она подсмотрела, что Дед Мороз и Снегурочка ненастоящие: они получали гонорар за выступление у заведующей детского сада. А снегурочка курила в подсобке, и вокруг нее витал запах недорогого табака. Раньше других она поняла миф о бесплатности образования: подслушала разговор папы с директрисой школы: она ему сказала: «Вы еще мне заплатите за свое поведение!». Непонятно, заплатил он или нет, но девочку в школу не приняли. В третьем классе она выпросила у деда военный полевой бинокль и целыми вечерами изучала жизнь соседей. Через полгода это наблюдение ей так надоело, что она выпросила в подарок микроскоп и стала шпионить за своей собственной слюной. В слюне происходили еще более интересные вещи, чем за окнами соседей…
Она решила поступить в школу милиции или КГБ и шпионить уже на профессиональной основе, но классу к восьмому раздумала и просто создала сеть из своих подружек-сплетниц. Они перезванивались каждый вечер и обменивались самой важной информацией из жизни своего класса, а потом и группы в ПТУ.
А потом девочка-шпионка вызнала, что самое интересное происходит в телевизоре и поэтому целыми вечерами просиживала перед экраном, смотря реалити-шоу.

Жила-была бездарная девочка. Она была так поразительно бездарна, что родители видели в этом ее призвание. Она криво и бездарно заплетала себе косички, бездарно лепила из пластилина, бездарно писала в прописи и бездарно считала в столбик. Поэтому ей было разрешено не посещать школу, а экзамены она сдавала эктерном. Косички ей заплетала мама, а фигурки из пластилина лепил дядя-скульптор. В институт она не пошла, просто бездарно вышла замуж. Потом бездарно развелась – на восьмом месяце беременности. Бездарно отсудила у мужа квартиру вместо загородного дома и бездарно воспитывала ребенка. Она бездарно рисовала, так бездарно, что ее друзья верили в ее удачу. Они верили, что она разбогатеет как Церетели или прославится, как Никас Сафронов. Но она была так бездарна, что и воспользоваться своей бездарностью не смогла. Я думаю, вы ее не знаете.

Жила-была девочка-киноманка. Она страстно любила кинематограф. Ей нравилась и темнота кинозала, и предвкушение чуда во время титров, и огорчение по окончании фильма. Она годами сгорала в этой целлулоидной страсти. Ее знали все кассирши Киноцентра, Дома кино и Музея кино. Она могла по первым кадрам узнать любой фильм, а по спине – идентифицировать любую звезду экрана. Порой эти случайно приобретенные умения удивляли ее саму. А для ее подружек это был особый атракцион! Вот только беда – ни один фильм не казался ей достаточно хорош.
Антониони был по ее мнению схематичен,
Гринуэй – холоден,
Альмадовар – пестр,
Кустурица – пошл,
Феллини – длинноват,
Чимино – жесток,
Андерсен – назидателен,
Пазолини – порнографичен,
Тарантино – коньюнктурен,
Вуди Аллен – слишком неровен…

Поэтому киномания была для нее настоящей мукой.
Ни один режиссер не был достоин великого искусства кинематографа!

Одна девочка была очень многообещающая. Сначала она обещала своим родителям родиться мальчиком. Потом обещала убирать комнату и аккуратно складывать игрушки. Но эти обещание были так же лживы, как и ошибочное УЗИ. Когда она подросла, она обещала мыть после себя посуду и учиться на пятерки. Но приносила из школы одни трояки, а посуду мыла спустя рукава. Потом она обещала своему мальчику кое-что, что, впрочем, обещают все девочки своим мальчикам. В результате обещанное получил после выпускного вечера его лучший друг. Потом в институте она была самой многообещающей студенткой. Кончилось это академическим отпуском и пламенным обещанием ректору не бросать институт. Потом она обещала жениху хранить ему верность. Но это обещание было привычно нарушено через неделю после свадьбы. Затем она обещала любовнику бросить мужа, а мужу – оставить любовника. Детям она обещала завести собаку или кошку. Начальнику она обещала не опаздывать, а подчиненным обещала перестать на них кричать. Богу она обещала больше не грешить и перестать обещать. Это была очень многообещающая девочка! У Бога было много таких, и все что-то обещали